БРИКС расширяет влияние: сможет ли объединение стать альтернативой Западу

БРИКС после расширения стал одной из наиболее заметных площадок Глобального Юга. Сегодня, по данным официального сайта индийского председательства БРИКС-2026, объединение включает 11 стран: Бразилию, Россию, Индию, Китай, ЮАР, Египет, Эфиопию, Иран, Саудовскую Аравию, ОАЭ и Индонезию. На эти государства приходится около 49,5% населения мира, 40% мирового ВВП и 26% мировой торговли. Казахстан входит в число стран-партнеров БРИКС.

При этом расширение усилило не только международный вес формата, но и его внутреннюю неоднородность: у стран-участниц сохраняются разные внешнеполитические приоритеты, экономические интересы и подходы к будущему БРИКС. В мае 2026 года встреча министров иностранных дел БРИКС в Нью-Дели завершилась без общего коммюнике из-за расхождений по международной повестке, в том числе по ситуации на Ближнем Востоке.

Корреспондент BAQ.KZ разбиралась, может ли БРИКС стать альтернативой существующим международным институтам, почему страны стремятся участвовать в этом формате и какие факторы ограничивают его институциональное развитие.

БРИКС растет, но пока остается площадкой, а не союзом

После расширения БРИКС стал выглядеть как более весомая структура: к первоначальной пятерке присоединились крупные страны Азии, Ближнего Востока и Африки. Формально это усилило демографический, энергетический и экономический потенциал объединения.

Однако, по словам политолога Таира Нигманова, сам факт расширения еще не означает, что БРИКС стал полноценной международной организацией с единой стратегией и четкими обязательствами для участников.

"Говорить о единой концепции БРИКС пока сложно, поскольку у стран-участниц различается само представление о том, чем в конечном счете должно стать это объединение. БРИКС трудно рассматривать как классический экономический союз: государства находятся в разных частях мира, между большинством из них нет общих границ, а уровень экономического взаимодействия существенно отличается. Россия, Китай и Индия географически ближе друг к другу, тогда как Бразилия и Южная Африка находятся в совершенно иных регионах. Это объективно ограничивает потенциал БРИКС как интеграционного экономического объединения", – сказал политолог.

По мнению эксперта, один из ключевых вопросов для БРИКС связан с отсутствием жесткой организационной основы.

"У БРИКС до сих пор нет устава, поэтому говорить о полноценной стратегии преждевременно. Для начала необходимо определить правовые основы объединения: его полномочия, сферу сотрудничества, обязательства участников, а также направления, которые не входят в повестку организации. Без четко проработанной международно-правовой базы невозможно выстроить устойчивую институциональную модель", – отметил Нигманов.

Почему страны БРИКС избегают конфронтационной риторики

В публичной риторике БРИКС часто называют возможной альтернативой G7 или западноцентричной мировой системе. Однако внутри самого объединения далеко не все страны заинтересованы в такой конфронтационной формуле.

По словам экспертов, Россия и Иран чаще рассматривают БРИКС как площадку для расширения международного сотрудничества и снижения зависимости от западноцентричных финансово-политических механизмов. Как отмечают эксперты, Китай рассматривает формат как возможность со странами Глобального Юга. При этом Индия, Бразилия, ЮАР, ОАЭ и Саудовская Аравия занимают более сдержанную позицию: для них БРИКС скорее является инструментом многовекторности и дополнительной площадкой для диалога, а не форматом прямого противопоставления Западу.

"Бразилия, Южная Африка и ряд других участников не заинтересованы в том, чтобы БРИКС воспринимался как анти-G7 или антизападный блок. Индия, например, тесно связана торговыми отношениями с западными странами. Россия и Китай находятся в более сложных отношениях с Западом, однако даже в этом случае чрезмерное ужесточение риторики несет риски. Для многих участников БРИКС важно сохранить пространство для маневра, а не превращать объединение в инструмент прямой конфронтации", – пояснил эксперт.

Именно поэтому, по его словам, на саммитах БРИКС регулярно подчеркивается, что объединение не является антизападной коалицией.

"БРИКС не позиционирует себя как альтернативный военно-политический или экономический блок, направленный против Запада. Поэтому подходы стран-участниц к этому формату отличаются. Индия, Россия, Китай, Бразилия и другие государства по-разному расставляют акценты и по-разному объясняют значение БРИКС для своей внешней политики", – добавил политолог.

Индия и Китай: разные интересы внутри одного формата

Одним из факторов, влияющих на развитие БРИКС, остаются разные интересы его крупных участников. Особенно это видно на примере Индии и Китая. Обе страны претендуют на значимую роль в мировой экономике и международной политике, но при этом имеют собственные приоритеты и сложную историю двусторонних отношений.

Нигманов отмечает, что Индия использует БРИКС как часть своей самостоятельной внешней политики.

"Индия проводит независимую внешнюю политику и претендует на статус глобальной державы, способной влиять на мировую экономику и международные процессы. Кроме того, Нью-Дели стремится к постоянному членству в Совете Безопасности ООН. Участие в БРИКС позволяет Индии укреплять связи с Китаем, несмотря на сложные двусторонние отношения, а также сохранять взаимодействие с Россией, которая остается важным партнером, в том числе в энергетической сфере", – сказал он.

Китай при этом остается крупнейшей экономикой внутри БРИКС, но, по мнению политолога, Пекин не спешит брать на себя роль формального политического лидера объединения.

"Китай традиционно действует осторожно во внешней политике. Пекин старается избегать избыточных обязательств и не доводить напряженность до уровня, который может повлечь дополнительные риски. С экономической точки зрения Китай является наиболее сильным игроком внутри БРИКС, однако это не означает, что он стремится к формальному политическому лидерству. Для Китая важно понимать, какие обязательства и издержки может повлечь такая роль", – отметил Нигманов.

Дедолларизация: амбиция есть, но быстрых решений нет

Одна из самых обсуждаемых тем вокруг БРИКС – возможный переход к расчетам в национальных валютах и снижение зависимости от доллара. Эта идея регулярно звучит в политической и экспертной повестке, однако ее практическая реализация сталкивается с целым рядом экономических, юридических и структурных барьеров.

По данным ЮНКТАД, внутренняя торговля стран БРИКС за последние два десятилетия выросла более чем в 13 раз, а экспорт внутри объединения в 2024 году достиг 1,17 трлн долларов. При этом Китай остается центральным драйвером торговых потоков внутри формата.

Однако, как подчеркивает Нигманов, высокий совокупный ВВП и большая численность населения еще не означают глубокой экономической интеграции между странами.

"В декларативных заявлениях БРИКС действительно часто звучат впечатляющие показатели: совокупный ВВП, численность населения, доля в мировой торговле. Но ключевой вопрос заключается в другом: насколько глубоко эти государства взаимодействуют между собой. Уровень связей между Россией и Китаем или Китаем и Индией значительно выше, чем, например, между Россией и Бразилией или Бразилией и Южной Африкой. Поэтому говорить о полноценной экономической интеграции пока преждевременно", – считает политолог.

По его словам, полный отказ от доллара в рамках БРИКС пока представляется маловероятным в краткосрочной перспективе.

"Бразилия и Индия существенно зависят от торговли с США и странами Европейского союза. Полный отказ от доллара может негативно сказаться не только на отношениях с Вашингтоном, но и на взаимодействии с европейскими партнерами. Поэтому эти страны подходят к теме дедолларизации осторожно. Переход к расчетам исключительно в национальных валютах – это сложный и длительный процесс, который невозможно реализовать в краткие сроки", – сказал эксперт.

Он считает, что для начала БРИКС необходимо решить более базовую задачу – определить правовые рамки самого объединения.

"Прежде чем переходить к практической реализации расчетов в национальных валютах, необходимо создать юридико-правовую базу БРИКС, четко определить его рамки, устав и сферу деятельности. Без этого невозможно выстроить устойчивые финансовые механизмы. Проблема в том, что за годы существования БРИКС такая правовая база так и не была сформирована", – отметил Нигманов.

Почему БРИКС пока трудно сравнивать с Евросоюзом

Иногда БРИКС сравнивают с будущим аналогом Евросоюза – только не западным, а глобальным и многополярным. Однако политолог считает такое сравнение некорректным.

Европейская интеграция начиналась с конкретной экономической основы – объединения угольной и сталелитейной промышленности. Затем десятилетиями развивались общие рынки, институты, парламентские структуры и только после этого появилась единая валюта. У БРИКС такой точки приложения пока нет.

"Европейский союз является наиболее развитым интеграционным объединением в современной истории. Его формирование началось с Европейского объединения угля и стали, когда несколько стран объединили ключевые отрасли промышленности. Затем постепенно развивались новые направления сотрудничества: атомная энергетика, общий рынок, политические институты, Европарламент. Только спустя десятилетия появилась единая валюта. В случае с БРИКС сопоставимых точек приложения пока не сформировано", – пояснил эксперт.

По его словам, без таких точек взаимодействия трудно создать структуру, которая сможет претендовать на роль нового устойчивого центра влияния.

"Если между странами нет достаточного уровня взаимодействия и конкретных сфер глубокой интеграции, сложно выстроить над этим полноценную институциональную конструкцию. Без такой основы БРИКС трудно претендовать на роль объединения, способного серьезно изменить геополитическую архитектуру и создать новый устойчивый центр влияния на международной арене", – отметил Нигманов.

Казахстан и БРИКС: партнерство без жестких обязательств

Для Казахстана интерес к БРИКС связан с более широкой логикой многовекторной внешней политики. Страна уже получила статус партнера объединения, что позволяет участвовать в диалоге, не принимая на себя обязательства полноправного члена.

Такой формат дает пространство для маневра: Казахстан может развивать контакты с БРИКС, сохраняя при этом отношения с ЕАЭС, ШОС, ЕС, США, Китаем, Турцией и странами Ближнего Востока.

Однако, по мнению Нигманова, сама структура БРИКС пока слишком гибкая, чтобы говорить о жестких экономических или политических последствиях для стран-партнеров.

"Пока БРИКС остается прежде всего площадкой для встреч и политического диалога, куда приглашаются и другие государства, включая Казахстан. Однако объединению не хватает внутренней институциональной структуры. Необходимо четко определить, что представляет собой БРИКС, к каким целям он стремится и какие инструменты имеет для их достижения", – сказал он.

Что будет дальше

БРИКС, вероятно, продолжит расширять политическое влияние и привлекать страны, которые хотят большего представительства в мировой системе. Но в ближайшие годы объединение вряд ли станет полноценной альтернативой G7, МВФ, Всемирному банку или западным институтам безопасности.

Наиболее вероятно, что БРИКС останется крупной переговорной площадкой, где страны Глобального Юга будут продвигать реформу международных институтов, обсуждать расчеты в национальных валютах, развивать Новый банк развития и искать баланс между разными центрами мировой политики и экономики.

Однако превращение БРИКС в единый блок требует того, чего у него пока нет: устава, общей стратегии, юридических обязательств и согласованной политической позиции.

"Когда у БРИКС появится устав, и организация получит четко определенные права, обязанности и механизмы работы, тогда можно будет говорить о новом этапе ее развития. Пока же отсутствие правовой и институциональной базы ограничивает возможности БРИКС. Без нее сложно говорить о единой позиции, эффективных финансовых механизмах или полноценном переходе к расчетам в национальных валютах", – резюмировал Таир Нигманов.

Таким образом, БРИКС сегодня часто рассматривают как один из символов многополярного мира, но пока не его полноценной структурой объединения. Его сила – в масштабе, политическом сигнале и интересе стран Глобального Юга к реформе мировой системы. Его ограничения связаны с разнородностью участников, отсутствием единой правовой базы и разными подходами стран к отношениям с Западом.

Поэтому сегодня БРИКС правильнее рассматривать не как готовую альтернативу Западу, а как площадку, обсуждают возможные изменения в мировой политике и экономике.