Что стоит за берлинскими заявлениями Токаева: мнение эксперта
Берлинские заявления Касым-Жомарта Токаева стоит рассматривать в более широком контексте внешней политики Казахстана, считает эксперт Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК Даурен Абен. В своей публикации он разобрал основные тезисы брифинга и объяснил, почему не стоит сводить его смысл к одной фразе о Владимире Путине.
По словам Абена, брифинг, который должен был подвести итоги переговоров между Казахстаном и Германией, оказался в центре внимания из-за высказываний Токаева о Владимире Путине.
«Особенно широко разошлась формулировка о том, что российский лидер является “наиболее приемлемой политической фигурой” не только для Центральной Азии, включая Казахстан, но также для Европы и всего мира. В СМИ и социальных сетях ее уже прочитали по-разному, от подтверждения особых отношений Астаны и Москвы до своеобразного послания европейским странам».
При этом Абен считает, что отдельная цитата не дает полной картины.
«Однако если посмотреть на весь ответ Токаева, а не только на одну цитату, картина получается сложнее».
Почему эксперт обращает внимание на контекст
Абен отмечает, что аргументация Президента носила личный характер.
«Он подчеркнул, что хорошо знает Путина и считает, что тот обладает необходимыми качествами для руководителя крупного государства со сложной историей и собственным пониманием стратегических целей».
По мнению автора, речь шла о российском лидере как о политическом игроке и собеседнике, с которым приходится взаимодействовать независимо от отношения к политике России.
«Было бы неправильно делать вид, будто формулировка “наиболее приемлемая политическая фигура” не является сильной. Она действительно выходит за рамки обычной дипломатической осторожности. Более того, сам Токаев, очевидно, понимал необычность своих слов, добавив: “как это ни странно, может быть, для вас звучит”».
Одновременно Абен обращает внимание на другие тезисы, прозвучавшие в том же ответе.
«С одной стороны, Токаев дает высокую личную оценку Путину. С другой, практически сразу повторяет положения, которые Казахстан последовательно отстаивает с начала российско-украинской войны: приверженность Уставу ООН, уважение территориальной целостности государств, а также уважение к украинскому народу, его истории, культуре и языку».
Что означает призыв к «заморозке»
Отдельно Абен разбирает слова Токаева о прекращении боевых действий.
«Речь, по его словам, идет не о ее немедленном окончательном прекращении, которое он считает нереалистичным в нынешних условиях, а о прекращении военных действий как возможном первом шаге к дипломатическому процессу и переговорам».
По оценке эксперта, в Берлине одновременно прозвучали две линии.
«Необходимость учитывать политическую реальность России и ее руководства и необходимость искать дипломатический выход из войны».
Абен считает это продолжением прежней позиции Казахстана.
«Как мне кажется, это продолжение, а не изменение ранее обозначенной линии Казахстана. Еще в июле Токаев, находясь в Омске рядом с Путиным, говорил о необходимости заморозки российско-украинского конфликта и возвращения к переговорному процессу. Поэтому вчерашнее выступление скорее развивает уже сформулированную позицию, чем представляет собой внезапный поворот».
Почему имеет значение Берлин
Абен отдельно останавливается на месте, где прозвучали заявления.
«Берлин далеко не нейтральная площадка в дискуссии о российско-украинской войне. Германия является одним из ключевых сторонников Украины в Европе».
По его словам, Фридрих Мерц на брифинге подтвердил позицию Германии по дальнейшей поддержке Киева.
«Сам Мерц на брифинге подтвердил, что Берлин продолжит оказывать Киеву военную, политическую, финансовую и экономическую поддержку до тех пор, пока Москва, по его оценке, не будет готова к серьезным переговорам».
Именно поэтому, считает Абен, слова Токаева нельзя воспринимать только как сигнал Москве.
«В Берлине он публично обозначил свою позицию в присутствии лидера страны, занимающей принципиально иную позицию по войне».
Он обращает внимание и на реакцию Мерца.
«При этом Мерц не стал вступать в публичную полемику по поводу личности Путина. Он обозначил собственную позицию по войне и отдельно отметил, что ценит контакты Токаева с российским президентом».
Разные подходы, которые могут сосуществовать
Абен описывает состоявшийся обмен как демонстрацию разных подходов.
«Казахстан говорит о необходимости сохранять каналы коммуникации с Москвой, Германия о необходимости давления на Москву для начала серьезных переговоров. Это разные позиции, но они не обязательно взаимоисключающие».
По его мнению, различие в оценках не отменяет необходимости разговора.
«Можно иметь принципиально разные оценки действий государства и одновременно понимать, что устойчивое соглашение невозможно без участия российского руководства».
Эксперт отдельно подчеркивает, чего Токаев, по его мнению, не заявлял.
«Он не объявлял российскую позицию по войне правильной, не ставил под сомнение территориальную целостность Украины и не призывал Европу отказаться от своей политики в отношении России».
Смысл позиции Абен видит иначе.
«Россия остается важным фактором европейской и мировой политики, а ее руководство ключевым участником любого возможного процесса урегулирования».
Что это означает для Казахстана
Абен связывает такую линию с географией и экономическими интересами страны.
«С Россией его связывают самая протяженная в мире сухопутная граница, тесные экономические связи и многолетняя институциональная кооперация. Одновременно Астана развивает стратегические отношения с Китаем, Европейским союзом, США, странами Центральной Азии и другими партнерами».
По его оценке, в таких условиях внешняя политика неизбежно сочетает принципы и прагматизм.
«Казахстан не присоединяется к политике конфронтации с Москвой, но и не отказывается от собственных принципов, прежде всего, суверенитета, территориальной целостности и необходимости дипломатического урегулирования конфликтов».
Для Казахстана, считает эксперт, речь идет и о собственной безопасности.
«Затяжной конфликт между двумя крупными соседями создает риски для торговли, транзита, инвестиций, энергетики и общей региональной стабильности. Поэтому прекращение военных действий для Казахстана не абстрактный дипломатический лозунг, а практический интерес».
Экономика остается частью общей картины
Абен напоминает, что политические заявления прозвучали на фоне переговоров о казахстанско-германском сотрудничестве.
«По итогам визита стороны договорились о расширении сотрудничества в промышленности, технологиях, сырьевом секторе и логистике, включая Средний коридор. Были подписаны более 30 коммерческих документов примерно на два миллиарда долларов».
По его мнению, в этом проявляется более широкий смысл визита.
«Казахстан одновременно демонстрирует готовность сохранять прямой диалог с Россией и развивать самостоятельное и содержательное партнерство с Европой».
Абен не считает эти направления взаимоисключающими.
«Скорее, это попытка действовать в мире, где отношения между крупными державами становятся все более конфликтными, а пространство для маневра средних государств одновременно более ценным и более ограниченным».
В завершение он призывает не сводить весь брифинг к одной фразе.
«Оценивать берлинские заявления Токаева исключительно через призму одной фразы о Путине было бы слишком упрощенно. Гораздо важнее смотреть на совокупность заявлений и практических действий».
По его оценке, в Берлине Токаев одновременно подтвердил несколько внешнеполитических позиций Казахстана.
«Токаев одновременно подтвердил приверженность Уставу ООН и территориальной целостности государств, выступил за прекращение военных действий и переход к переговорам, подчеркнул значение отношений с Россией и договорился с Германией о дальнейшем расширении стратегического партнерства».
Итоговую мысль Абен связывает с самостоятельностью внешней политики страны.
«В этом смысле речь идет не столько о выборе между Москвой и Европой, сколько о сохранении возможности разговаривать со всеми сторонами и одновременно расширять пространство для самостоятельной внешней политики Казахстана».