Искусственный интеллект для реальной экономики: каким должен быть следующий этап цифровизации Казахстана

В центре внимания оказались уже не только сервисы и стартапы, а системные вопросы: вклад цифровой экономики в ВВП, качество государственных данных, развитие Университета искусственного интеллекта, коммерциализация науки, цифровая инфраструктура, кибербезопасность и внедрение ИИ в промышленность.

Главный смысл этой повестки в том, что искусственный интеллект не может быть эффективным без среды. Ему нужны подготовленные кадры, исследовательские школы, вычислительные мощности, качественные датасеты, бизнес спрос, государственные платформы и понятные механизмы вывода разработок на рынок. Именно в такой связке ИИ способен стать не модным направлением, а реальным источником роста производительности, добавленной стоимости и интеллектуального суверенитета страны. О том, почему Казахстану важно развивать ИИ как целостную систему, мы поговорили с Ерболом Сулейменовым, экспертом в сфере высшего образования, науки и инноваций.

– Президент Токаев подчеркнул, что ИИ должен стать частью нового технологического уклада. Почему Казахстану важно развивать его не как отдельные проекты, а как единую систему?

– На мой взгляд, это принципиально важный момент. Искусственный интеллект нельзя развивать только как набор отдельных цифровых проектов или как закупку готовых технологических решений. В таком случае страна остается пользователем чужих технологий. Это тоже необходимо, но этого недостаточно для долгосрочной конкурентоспособности.

Если мы говорим о настоящей AI экономике, нужна система. Университеты должны готовить кадры и развивать исследования. Стартапы должны превращать идеи в продукты. Индустрия и государственный сектор должны давать реальные задачи, данные, пилотные площадки и рынок для внедрения.

Для Казахстана это особенно важно, потому что страна стремится перейти от сырьевой и инфраструктурной модели к экономике знаний. Но экономика знаний не появляется автоматически. Ее нужно проектировать институционально. В этом смысле подход Президента Токаева выглядит своевременным: ИИ рассматривается не как отдельная технология, а как новая архитектура развития человеческого капитала, науки, бизнеса и государственного управления.

– Глава государства поручил создать цепочку «от науки к рынку». Как в этой логике должен работать первый в Центральной Азии Университет искусственного интеллекта?

– Университет искусственного интеллекта не должен быть просто еще одним вузом с новой вывеской. Если он будет работать по классической модели, где есть лекции, экзамены и слабая связь с реальными технологическими задачами, потенциал этой идеи будет снижен.

Такой университет должен быть ближе к модели исследовательского и предпринимательского университета. Обучение, исследования, индустриальные проекты и коммерциализация должны быть встроены в одну среду. Студент не должен ждать выпуска, чтобы впервые столкнуться с реальной задачей. Он должен работать с такими задачами уже во время обучения.

Здесь важны сильная исследовательская культура, реальные проекты с индустрией, гибкое управление и отдельная система коммерциализации. Поручение Президента Токаева о цепочке «от науки к рынку» точно отражает главный вызов: Казахстану важно не только готовить специалистов, но и создавать условия, при которых научные идеи быстро превращаются в продукты, стартапы, промышленные решения и экспортируемые технологии.

– Президент предложил рассмотреть внедрение ИИ в промышленность, энергетику, АПК и логистику. Почему Казахстану нужны специалисты формата «ИИ плюс отрасль»?

– Модель «ИИ плюс отрасль» очень хорошо подходит Казахстану. Более того, она стране необходима. Искусственный интеллект сам по себе не является отдельной отраслью в узком смысле. Его ценность проявляется тогда, когда он меняет конкретные сферы: энергетику, транспорт, медицину, образование, сельское хозяйство, промышленность, финансы и государственное управление.

Если готовить только узких IT специалистов, мы получим людей, которые умеют писать код, но не всегда понимают, какую проблему решают. В реальной экономике часто самое сложное не в алгоритме, а в понимании отрасли, данных, процессов, ограничений, регуляторной среды и поведения людей.

Поэтому Казахстану нужны специалисты нового типа: врач с пониманием AI, энергетик с навыками работы с данными, госслужащий, способный использовать аналитические модели, промышленный инженер, который понимает автоматизацию. Позитивно, что государственная политика Казахстана делает акцент именно на реальном секторе, где ИИ может дать прямой эффект: рост производительности, снижение издержек и повышение качества управления.

– На заседании говорилось о необходимости измерять эффект цифровизации и вклад цифровой экономики в ВВП. Как образование и подготовка кадров связаны с этой задачей?

– Я оцениваю такую постановку вопроса положительно, потому что она показывает более зрелое понимание цифровизации. Нельзя строить сильную AI страну, если измерять только количество запущенных платформ, учебных программ или пилотных проектов. Важно понимать, какой результат они дают экономике, производительности, рынку труда, бизнесу и государственному управлению.

В образовании это особенно заметно. Нельзя начинать подготовку кадров только в университете. К этому моменту часть талантов уже может быть потеряна, часть школьников решит, что технологии не для них, а часть молодежи просто не получит доступа к качественной цифровой среде.

Поэтому нужна непрерывная цепочка: ранний интерес, практические навыки, глубокое образование, исследования, затем стартап или индустриальный проект. Если эти элементы будут связаны, страна получит не разрозненные инициативы, а настоящий pipeline талантов. Сильная сторона нынешнего курса Казахстана в том, что цифровая повестка постепенно становится инструментом расширения возможностей для регионов и разных групп молодежи.

– Президент говорил о единой системе государственных данных, датацентричной модели и качественных датасетах. Почему это критично для науки и образования?

– Это критически важно. В AI невозможно подготовить сильного специалиста только через лекции, учебники и стандартные лабораторные задания. Теория нужна: математика, статистика, алгоритмы, машинное обучение, архитектуры моделей, этика AI и безопасность данных. Но если студент не работает с реальными данными, вычислительными ресурсами и прикладными задачами, его подготовка остается неполной.

Современный AI требует инфраструктуры. Нужны вычислительные мощности, доступ к моделям, качественные наборы данных, облачная среда, инструменты разработки, тестирования и внедрения решений. Поэтому национальная AI инфраструктура может стать важным преимуществом, если она будет не формальной, а реально встроенной в образование и исследования.

Отдельное значение имеют национальные языковые модели и качественные датасеты на казахском языке. Казахстану нужны AI решения, которые понимают казахский, русский и культурный контекст страны. Поэтому датацентричная политика Казахстана выглядит стратегически важной: данные и языковая инфраструктура становятся основой технологического суверенитета, науки и будущей конкурентоспособности.

– Какие условия нужны, чтобы AI инфраструктура Казахстана стала основой интеллектуального суверенитета, экспорта технологий и новой модели роста?

– Первое условие, это институциональная устойчивость. AI инфраструктура не должна зависеть только от политического внимания текущего момента. Нужны долгосрочная стратегия, стабильное финансирование, понятное распределение ответственности и профессиональное управление.

Второе, качество человеческого капитала. Можно построить центр, купить оборудование, запустить облачные мощности, но без сильных преподавателей, исследователей, инженеров, предпринимателей и менеджеров технологических проектов это не даст нужного результата.

Третье, связь с реальным спросом экономики. AI должен решать конкретные задачи страны: повышение эффективности госуправления, развитие промышленности, медицины, энергетики, сельского хозяйства, транспорта и финансового сектора.

Четвертое, коммерциализация. Казахстану нужно превращать исследования в продукты, компании, лицензии и экспортные решения. Для этого нужны акселераторы, венчурное финансирование, защита интеллектуальной собственности и механизмы закупки инноваций.

Курс, который обозначает Президент Токаев, можно оценивать как попытку собрать эти элементы в единую национальную AI систему. Интеллектуальный суверенитет не означает изоляцию. Он означает способность участвовать в глобальном технологическом обмене на более сильных позициях.