После обращения Токаева: почему эффективность нового Курултая будут измерять не числом законов
Первые выборы в однопалатный Курултай становятся для Казахстана моментом перехода от институционального проектирования к практической проверке новой политической модели.
В обращении 21 августа Президент Касым-Жомарт Токаев назвал предстоящее голосование точкой отсчета новых реформ. Однако устойчивость преобразований в дальнейшем будет зависеть уже не столько от изменения формальных конструкций, сколько от качества их работы. Такой взгляд предлагает институциональный экономист Гленн Холе, который в эти дни участвует в экспертных дискуссиях в Астане, включая Национальный форум аналитических центров и встречи с участием международных экспертов. По его мнению, особенность нынешнего этапа заключается в том, что политические институты, экономическое управление, инвестиционная политика, инфраструктура и человеческий капитал все теснее рассматриваются как элементы единой системы.
Главным ресурсом Казахстана в такой модели становится не только география или природные богатства, но и институциональная способность превращать эти преимущества в долгосрочное развитие. А предсказуемость государства в условиях глобальной нестабильности сама становится стратегическим активом.
– Президент Касым-Жомарт Токаев назвал первые выборы в однопалатный Курултай точкой отсчета нового этапа реформ. Что этот переход говорит о последовательности институциональной модернизации Казахстана?
– Переход к однопалатному Курултаю, на мой взгляд, нельзя рассматривать как отдельную парламентскую реформу. Это часть более широкого процесса институциональной модернизации, который последовательно проводится в Казахстане при Президенте Касым-Жомарте Токаеве. Для меня как институционального экономиста особенно важны последовательность и взаимосвязанность реформ. Устойчивое институциональное развитие редко возникает в результате одного политического решения. Необходимо, чтобы политические институты, экономическое управление и способность государства реализовывать принятые решения развивались согласованно.
Поэтому выборы 23 августа становятся существенной проверкой новой институциональной архитектуры. Вместе с тем сам факт изменения Конституции или структуры парламента еще не означает, что институциональная модернизация завершена. Именно здесь начинается наиболее важный этап курса Президента Токаева. Теперь предстоит увидеть, сможет ли новая система реально усилить подотчетность, качество законодательства, представительство интересов общества и способность государственных институтов реагировать на его запросы. Поэтому я бы назвал нынешние выборы не завершением политической модернизации Казахстана, а началом перехода от институционального дизайна к институциональной эффективности.
– В обращении Токаев особо подчеркнул эффективность государственных институтов и принцип «Закон и Порядок». Почему предсказуемость правил важна не только для политической системы, но и для экономики?
– Предсказуемые институты являются одной из важнейших форм экономической инфраструктуры, которой вообще может обладать государство. Инвесторы оценивают страну не только по налоговым ставкам, стоимости труда или запасам природных ресурсов. Их интересует, исполняются ли договоры, защищены ли права собственности, насколько понятны правила регулирования и можно ли рассчитывать на последовательность административных и политических решений. Именно поэтому обозначенный Президентом Токаевым принцип «Закон и Порядок» имеет и важное экономическое измерение. С институциональной точки зрения закон должен обеспечивать не только власть государства, но прежде всего предсказуемость. Граждане, предприниматели и международные инвесторы должны понимать правила и быть уверены, что они применяются последовательно.
Мне кажется важным, что модернизация в Казахстане все больше воспринимается как взаимосвязанная система. Экономическая диверсификация, энергетика, искусственный интеллект, образование, инфраструктура и инвестиции не могут развиваться изолированно друг от друга. Когда государственная политика связывает эти направления, а институты уменьшают неопределенность и транзакционные издержки, одновременно укрепляются предпринимательство, инвестиции и общественное доверие.
– По каким показателям следует оценивать работу нового Курултая после выборов?
– Я бы точно не оценивал его эффективность просто по количеству принятых законов. Институциональная активность и институциональная эффективность – совершенно разные вещи. Я вижу четыре взаимосвязанных критерия. Первый – качество и предсказуемость законодательства. Второй – способность Курултая контролировать реализацию принятых решений и осуществлять содержательный парламентский надзор. Третий – реальное представительство экономических, региональных и общественных интересов. И четвертый, пожалуй, самый важный – способность институтов эффективнее отвечать на социальные и экономические запросы граждан.
Именно здесь станет понятен практический результат реформ, проводимых в Казахстане. Граждане ведь не сталкиваются с конституционной архитектурой в абстрактном виде. Они оценивают государство через рабочие места, возможности для предпринимательства, образование, инфраструктуру, государственные услуги и повседневное взаимодействие с органами власти.
Поэтому главный вопрос заключается в качестве своеобразного механизма передачи: насколько эффективно запрос общества превращается в политический приоритет, затем в качественный закон, а закон – в конкретный результат. Если новый Курултай сможет сократить этот разрыв между гражданином, политическим представительством и исполнением решений, это станет действительно значимым результатом нынешней институциональной модернизации.
– Токаев в обращении связал дальнейшую модернизацию Казахстана с необходимостью действовать в условиях геополитической напряженности. Может ли качество институтов стать самостоятельным конкурентным преимуществом страны?
– Именно здесь институциональное и геоэкономическое измерения теснее всего соединяются. После нынешних дискуссий в Астане мое убеждение только укрепилось: стратегическое значение Казахстана в меняющейся экономической архитектуре Евразии возрастает. У страны уникальное положение между Китаем, Россией, Центральной Азией, Каспийским регионом и европейским экономическим пространством. Есть энергетические ресурсы, критические минералы, транспортная инфраструктура и существенный потенциал трансконтинентальных связей.
Но сама по себе география не создает стратегического преимущества. Его создают институты. Я называю это институциональным капиталом. Ресурсы, инфраструктура, университеты, человеческий капитал, энергетика и транспортные коридоры приобретают долгосрочную ценность только тогда, когда государство способно связать их между собой и преобразовать в устойчивое развитие. В этом смысле проводимая при Президенте Токаеве модернизация имеет значение далеко за пределами внутренней политики. В условиях геополитической напряженности и фрагментации цепочек поставок сама предсказуемость становится геоэкономическим активом.
Для Казахстана открывается серьезная возможность. Его международное положение будет зависеть уже не только от нефти, урана, критических минералов или транспортных маршрутов, но и от того, воспринимают ли партнеры страну как государство, где работают институты, выполняются договоренности, защищаются инвестиции и сохраняется предсказуемость политики. Именно поэтому политические реформы, экономическое развитие и внешнее позиционирование Казахстана я рассматриваю как взаимодополняющие элементы одной стратегии. Сильные институты способны одновременно укреплять стратегическую самостоятельность страны и ее репутацию надежного партнера между Востоком и Западом.