«Человек это не увидит»: эксперт о трещинах в доме по делу Улданы Мырзуан
По его словам, даже специалист не смог бы однозначно установить время и причины их появления без исходных данных о состоянии здания.
В суде Астаны по делу о гибели фельдшера Улданы Мырзуан выступил эксперт «Астана Технадзор» Денис Воробьев. Он рассказал о выявленных недостатках кирпичной кладки и объяснил, мог ли обычный житель визуально определить признаки возможного обрушения, сообщает корреспондент BAQ.KZ.
По словам эксперта, во время обследования специалисты установили отсутствие армирующих сеток на исследованных участках кирпичной кладки.
Для проверки использовались несколько методов. В доступных местах специалисты проводили визуальный осмотр, а на контрольных участках применяли приборы, позволяющие магнитным методом определять наличие металла внутри стены.
Кроме того, место обрушения обследовали с помощью дрона и монтажной люльки.
«При подробном осмотре места обрушения мы и с дроном взлетели, и визуально, и на монтажной люльке поднимались, смотрели – сетки практически не было. Поэтому, сопоставив все эти данные в единую картину, получилось такое достаточно мотивированное утверждение», – пояснил Воробьев.
При этом эксперт уточнил, что проверить абсолютно всю кирпичную кладку здания невозможно и этого не требуют нормативы. Выводы делались по совокупности исследованных участков.
Мог ли обычный житель понять, что трещины опасны
Во время допроса Воробьева спросили, способен ли человек без специальных знаний отличить трещины, возникшие из–за естественной осадки дома, от дефектов, связанных со строительством.
Эксперт заявил, что однозначно ответить на этот вопрос было бы сложно даже специалисту.
«Я так думаю, здесь даже специалист, наверное, однозначный ответ не даст. Нет никакой контрольной отчетной точки. Попытаться сейчас отделить состояние, которое было на тот момент, от того, что есть сейчас, вообще не представляется возможным», – сказал он.
По его словам, технически установить точное время появления трещин также невозможно: они могли возникнуть непосредственно при строительстве, вскоре после него либо спустя определенный период эксплуатации.
Эксперт отметил, что перед обрушением определенные признаки существовали – в частности, трещины на нижних этажах. Однако, согласно полученной при обследовании информации, жители не воспринимали их как свидетельство серьезной опасности.
«Люди не придавали этому такого значения и не понимали серьезность происходящего, склонны были это оценивать как осадку дома», – рассказал Воробьев.
Отдельно его спросили, можно ли было визуально обнаружить опасные изменения именно на верхних этажах, где впоследствии произошло обрушение. Эксперт ответил, что это было маловероятно.
Он пояснил, что трещины могли оставаться незаметными в том числе из–за отделочных материалов. Например, обои способны растягиваться и некоторое время скрывать происходящие в стене изменения.
Что касается наружного фасада, Воробьев отметил, что человек без специальных знаний мог обратить внимание прежде всего на трещины. Однако для этого необходимо было целенаправленно осматривать здание.
«Если человек не ставит своей целью что–то определить, он это не увидит никогда. У него и потребности такой нет», – заявил эксперт.
Таким образом, согласно показаниям Воробьева, отдельные трещины на здании до происшествия существовали, однако определить их происхождение, время появления и степень опасности только по визуальному осмотру было затруднительно.
Судебное разбирательство продолжается.
Читай также:
«Мина замедленного действия»: специалист назвала первопричину обрушения по делу Мырзуан
"Рассчитано только на пять этажей": специалист о конструкции дома по делу Мырзуан