Ближний Восток после месяца эскалации: к чему идет конфликт США и Ирана

Больше месяца прошло с начала эскалации конфликта между США и Ираном на Ближнем Востоке. Когда может завершиться эта ситуация, есть ли шансы на урегулирование или конфликт продолжит развиваться? Об этом корреспондент BAQ.KZ поговорила с экспертами.

Сложный Ближний Восток

Политолог Ералы Нуржума отмечает, что спустя более месяца после начала эскалации становится очевидно, что конфликт принимает затяжной характер и не имеет быстрых решений. По его мнению, несмотря на военное и технологическое превосходство США, Иран сумел продемонстрировать устойчивость и способность к ответу, что усложняет сценарии развития событий и меняет баланс сил в регионе.

«Главный вывод после месяца военного конфликта — это то, что быстрых побед не бывает даже у сверхдержав. США показали военное превосходство в авиаударах, давлении, контроле в воздухе — это все было ожидаемо. Но Иран продемонстрировал невероятную устойчивость. Через прокси, асимметричные ответы и региональные сети он не развалился и не отступил. Баланс сил не перевернулся, но стал более неровным, чем раньше. США сильнее технологически, а Иран опаснее с точки зрения затяжного конфликта. И это меняет восприятие: Иран не является целью, которую можно достичь одним ударом. Судя по всему, США и союзникам без длительной наземной военной операции режим аятолл свергнуть не удастся», — говорит политолог.

По его словам, дальнейшее развитие ситуации осложняется тем, что конфликт уже перестал быть лишь демонстрацией силы и перешел в более опасную фазу, сопровождающуюся реальными потерями и ударами по критической инфраструктуре. В таких условиях, считает политолог, сторонам все сложнее пойти на деэскалацию без репутационных издержек, однако и переход к полномасштабной войне остается крайне рискованным и затратным сценарием для всех участников.

Он также отметил, что, несмотря на тактическое доминирование США, в стратегическом плане ситуация остается гораздо более неоднозначной.

«Тактически сейчас доминируют США, но стратегически ситуация сложнее. США контролируют эскалацию и обладают подавляющим военным ресурсом. Но Иран играет на износ через давление на регион, влияние на логистику и энергорынки и растягивает конфликт. Если цель США — быстрый результат, то его нет. Если цель Ирана — не проиграть, он пока справляется», — говорит политолог.

Ералы Нуржума считает, что в ближайшей перспективе завершение конфликта возможно, однако лишь при условии достижения неформальных договоренностей между сторонами и фиксации текущего статус-кво.

«В мире подобный сценарий завершения конфликта — обычное дело, так называемый статус-кво. Реальные триггеры для быстрого завершения, как правило, появляются в кулуарных договоренностях через посредников. Деэскалация без публичных уступок и фиксация текущего статус-кво. Но если одна из сторон попытается “дожать”, конфликт только расширится и рискует стать полномасштабным военным противостоянием», — говорит Ералы Нуржума.

По мнению политолога, в текущей ситуации недооцененным оказался именно Иран. Он считает, что ставка США на быстрое давление и оперативный результат не учитывала всей сложности ближневосточной реальности, где Иран выступает не только как государство, но и как центр разветвленной сети союзников, прокси-структур и идеологического влияния.

«Реальность Ближнего Востока сложнее. Иран — это не только государство, это гигантская сеть влияния через союзников, прокси-группировки, это и идеологическая машина, объединяющая сторонников против коллективного Запада и Израиля. США, возможно, рассчитывали на более быстрый эффект давления. Но получили затяжной сценарий с риском расширения. Думаю, сейчас идет противостояние уже на выносливость, и кто больше выстоит, того и победа считается в нынешних реалиях», — заключил политолог.

Многолетняя вражда

Политолог Таир Нигманов отмечает, что в целом еще до войны на региональное лидерство на Ближнем Востоке претендовали четыре страны: Израиль, Саудовская Аравия, Иран и Турция.

«Разумеется, есть и другие игроки, которые также могут серьезно влиять на ситуацию. Например, Катар активно проводил политические кампании как в соседних, так и в более отдаленных странах. Важным игроком остаются и Объединенные Арабские Эмираты. Однако если говорить именно о ключевых претендентах на лидерство, то их было четыре», — говорит политолог.

Вместе с тем, по его оценке, последующие военные действия и удары по Ирану заметно изменили расстановку сил, ослабив экономические и политические возможности Тегерана в регионе:

«Серьезные бомбардировки, особенно последние, а также те, что происходили в течение 12-дневной войны более полугода назад, существенно подорвали экономическую мощь Ирана и, как следствие, его возможности проводить активную политику в регионе. Иран в значительной степени опирался на прокси-группы — хуситов, “Хезболлу” и другие организации — как на инструмент влияния на территории других государств. Чем меньше у Ирана свободных ресурсов, тем меньше его возможности поддерживать эти группировки», — говорит политолог.

По словам политолога, подобные тенденции наблюдались и ранее: даже без масштабных бомбардировок ухудшение экономической ситуации в Иране уже вынуждало Тегеран сокращать свое внешнее влияние. В качестве примера он привел Сирию, где режим Башара Асада во многом опирался на поддержку Ирана, а ее сокращение стало одной из причин его падения год назад.

В целом, как отметил эксперт, все это свидетельствует об ослаблении позиций Ирана в регионе. Вместе с тем, подчеркнул он, речь идет о крупном государстве с населением около 90 миллионов человек, которое десятилетиями адаптировалось к жизни в условиях жестких санкций. Поэтому, по его мнению, говорить о полном выпадении Ирана из борьбы за региональное лидерство пока преждевременно, хотя страна и понесла весьма серьезный урон.

Политолог подчеркнул, что между США и Ираном сохраняется многолетняя открытая вражда. Дополнительно ситуацию осложняет то, что в 2015 году между США и Ираном уже было достигнуто соглашение — так называемая ядерная сделка, или Совместный всеобъемлющий план действий. Это соглашение предусматривало международный контроль над ядерной программой Ирана. Его гарантами выступали пять постоянных членов Совета Безопасности ООН и Германия, также было задействовано МАГАТЭ.

На тот момент, 11 лет назад, стороны были ближе всего к урегулированию многолетнего конфликта. Однако в период своего первого президентского срока Дональд Трамп в одностороннем порядке вывел США из этого соглашения.

«Именно поэтому одной из ключевых проблем на пути к новому соглашению сегодня остается недоверие Ирана к Соединенным Штатам. У Тегерана возникает вполне закономерный вопрос: если новое соглашение будет подписано сейчас, не выйдет ли из него в одностороннем порядке следующий американский президент? Это серьезно затрудняет поиск нового дипломатического решения.

Тем более что после выхода США из сделки уже предпринимались неоднократные попытки вернуться к переговорам, однако каждый раз они срывались из-за новых витков эскалации. Поэтому говорить о том, что раньше существовало быстрое решение, не приходится. И это, пожалуй, самое важное», — считает эксперт.

Влияние на арабские страны

Таир Нигманов считает, что даже в случае достижения временных договоренностей говорить о полном урегулировании конфликта пока преждевременно, поскольку его глубинные причины остаются нерешенными.

По его мнению, развитие конфликта показывает, что Вашингтону не удалось реализовать быстрый сценарий давления, тогда как Иран продемонстрировал готовность к затяжному и болезненному ответу, в том числе с последствиями для всего региона:

«Разумеется, ситуация развивается не совсем так, как, вероятно, рассчитывали США, хотя определенные успехи у них, безусловно, есть. Иран, в свою очередь, показал, что не намерен просто так сдаваться и способен нанести серьезный урон не только Соединенным Штатам, но и инфраструктуре соседних государств. В частности, удары пришлись по военным объектам на территории арабских стран.

Однако и здесь возникают серьезные ограничения, поскольку Ирану в любом случае предстоит и дальше сосуществовать с этими соседями. Да, среди монархий Аравийского полуострова может усиливаться недовольство действиями Дональда Трампа, особенно с учетом того, что операция, по всей видимости, не была с ними согласована, а его планы и реальные намерения остаются непредсказуемыми и понятны лишь ближайшему окружению».

Он также подчеркнул, что последствия конфликта выходят далеко за рамки прямого противостояния США и Ирана, поскольку происходящее все сильнее влияет на восприятие Тегерана со стороны арабских государств региона.

Удары по объектам на территории арабских стран становятся для них серьезным сигналом и могут подтолкнуть к пересмотру подходов к собственной безопасности, укреплению обороноспособности и более жесткой оценке иранской угрозы, считает эксперт.

«Для государств, отношения которых с Ираном и без того остаются непростыми, это дополнительное подтверждение того, что Тегеран представляет потенциальную угрозу, с которой необходимо считаться. При этом степень напряженности в отношениях разная: если, к примеру, Катар традиционно занимает более сдержанную позицию, то Саудовская Аравия остается одним из наиболее жестких оппонентов Ирана.

Все это подталкивает арабские страны к необходимости укреплять собственную обороноспособность и воспринимать Иран как противника, который готов и способен нанести удар. Кроме того, подобное развитие событий лишь усиливает опасения по поводу возможного получения Ираном ядерного оружия, что, безусловно, не играет на пользу самому Тегерану», — заключил эксперт.