Ормузский пролив и казахстанский кошелек: как мировая нефтяная турбулентность ударит по ценам

Ситуация вокруг Ормузского пролива вновь стала одним из главных рисков для мировой экономики. Через этот маршрут, по данным Управления энергетической информации США, в первой половине 2025 года проходило около 20,9 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки – примерно 20% мирового потребления жидких углеводородов. На фоне ударов США по объектам в Иране и сохраняющейся неопределенности Brent 26 мая поднималась в район 95–98 долларов за баррель.

Корреспондент BAQ.KZ выяснила у экономиста, нефтяного эксперта и международного политолога, что это значит для Казахстана: выиграет ли бюджет от дорогой нефти или этот эффект быстро съест рост цен.

Почему Ормуз важен даже для Казахстана

Ормузский пролив находится далеко от Казахстана, но его влияние на экономику страны может быть вполне прямым. Через него проходят крупные объемы нефти и нефтепродуктов из стран Персидского залива. Если судоходство ограничивается или рынок начинает закладывать риск перебоев, нефть дорожает не только для покупателей в Азии или Европе, но и для всей мировой экономики.

Для Казахстана в этом есть двойной эффект. С одной стороны, дорогая нефть – это дополнительные экспортные доходы, больше поступлений в бюджет и Национальный фонд. С другой – рост стоимости энергоресурсов в мире почти всегда тянет за собой транспорт, логистику, импортные товары, инфляционные ожидания и давление на валютные рынки.

Отдельный вопрос – насколько Казахстан сам защищен от внешних шоков. Внутренний рынок топлива по-прежнему сильно регулируется, поэтому резкого автоматического переноса мировых цен на бензин и дизель ожидать не стоит. Но это не означает полной изоляции: страна импортирует часть нефтепродуктов, зависит от логистики и остается встроенной в мировые цепочки поставок.

«Любая война – это не то, на чем стоит зарабатывать»

Руководитель Национального аналитического центра при Nazarbayev University, экономист Расул Рысмамбетов считает, что рост мировых цен на нефть теоретически может дать Казахстану дополнительный доход, однако в краткосрочной перспективе радоваться этому не стоит. По его словам, военные риски бьют не только по нефтяному рынку, но и по финансовой стабильности в целом.

«Ситуация с ударами США по наземной инфраструктуре Ирана уже начинает влиять на цены на нефть. Можно ожидать повышения цен, возможно, Brent снова вернется к 110–120 долларам за баррель. Хорошо ли это для нас? В краткосрочной перспективе – не очень. Любая война не стоит того, чтобы на ней зарабатывать деньги. Кроме того, это будет раскачивать нашу финансовую и экономическую стабильность. Потому что речь не только об Ормузском проливе – это вся мировая торговля», – рассказал Рысмамбетов.

По его словам, если нефть дорожает, растут не только доходы нефтедобывающих стран, но и издержки по тем товарам, которые Казахстан закупает за рубежом.

«Может ли рост мировых цен на нефть быть выгоден Казахстану? Да, цены на нефть будут расти. Но вместе с этим могут расти и цены на товары, которые мы получаем извне. Все будет дорожать. В этом смысле ситуация плохая. Из товаров и услуг, на которые может повлиять нефтяная турбулентность, я бы назвал топливо, билеты, продукты, логистику. Удобрения, возможно, наоборот, могут подешеветь, а логистика – подорожать», – отметил экономист.

При этом Рысмамбетов не ожидает резкого скачка цен на авиабилеты только из-за нефти. По его словам, здесь многое зависит не только от мировых котировок, но и от внутреннего регулирования рынка авиатоплива.

«По топливу мы сейчас находимся в цикле либерализации цен: по АИ-92 и дизелю цены все равно будут постепенно отпускать. Что касается авиабилетов, я бы не сказал, что они обязательно резко подорожают. Сейчас были меры по снижению цены на авиатопливо “на крыло”, но на стоимость билетов это заметно не повлияло. Поэтому по авиабилетам вопрос остается открытым», – сказал он.

Что будет с инфляцией и тенге

По мнению экономиста, во второй половине 2026 года на инфляцию в Казахстане будут влиять не только нефть и логистика, но и решения по базовой ставке.

«Я думаю, во второй половине 2026 года на инфляцию в Казахстане больше будет влиять базовая ставка – насколько мы будем готовы ее снижать для доступности кредитов. Это будет гораздо важнее. Транспортные расходы у нас не должны резко подорожать, а по нефти есть внутренние цены. Поэтому вряд ли именно внутренние цены на нефть резко поднимутся», – пояснил Рысмамбетов.

Он также считает, что эффект для бюджета и Национального фонда будет, но не таким масштабным, чтобы считать нефтяной кризис однозначно выгодным для страны. В бюджете Казахстана на 2026 год, по данным Минфина, заложена базовая цена нефти около 60 долларов за баррель, поэтому более высокая цена действительно может дать дополнительное пространство для доходов.

«Рост цен на нефть может увеличить поступления в бюджет и Нацфонд, но эффект будет ограниченным. Не надо забывать про КТК – это наш, условно говоря, “казахстанский Ормузский пролив”. Через Каспийский трубопроводный консорциум идет основная часть нашего нефтяного экспорта. Если по этому маршруту будут удары или сбои, нам будет плохо. Да, определенные поступления в Нацфонд будут, но не такие, чтобы из-за этого радоваться войне», – сказал эксперт.

Что касается курса тенге, Рысмамбетов считает, что ключевыми факторами останутся базовая ставка в Казахстане и политика Федеральной резервной системы США.

«По курсу тенге ключевыми факторами будут наша базовая ставка и ставка ФРС. Если во втором полугодии ФРС будет снижать ставку, это может укрепить тенге к доллару. Но если наша базовая ставка тоже будет снижаться, например в августе-сентябре, это, наоборот, может слегка ослабить тенге к доллару», – добавил экономист.

«Краткосрочно дорогая нефть выгодна, долгосрочно – опасна»

Председатель совета Petrocouncil, эксперт по нефти Асылбек Джакиев отметил, что Казахстан в краткосрочной перспективе действительно может получить выгоду от дорогой нефти. Но этот эффект не стоит переоценивать: нефтяной рынок цикличен, а после резких взлетов часто следуют коррекции.

«Через Ормузский пролив проходит около 20% мировых нефтепотоков. Ближний Восток – крупнейший регион-производитель нефти, поэтому то, что происходит у главных производителей и в странах Персидского залива, однозначно влияет на весь рынок. Для Казахстана в краткосрочной перспективе высокая цена – это хорошо: страна может получить дополнительную прибыль, пополнить бюджет и Национальный фонд. Если условно в бюджете заложена одна цена, а на рынке нефть стоит значительно дороже, Казахстан от этого выигрывает», – сказал Джакиев.

По его словам, еще один плюс для Казахстана – растущая роль страны как поставщика нефти для Европы.

«Европейский союз – это наш главный премиальный рынок сбыта нефти. Казахстан уже вошел в число крупных поставщиков нефти для Европы, и для ЕС наша страна становится одним из важных направлений диверсификации поставок. Но в долгосрочной перспективе слишком высокая цена – это плохо. Нефть циклична: после высоких цен часто идет падение. Для потребляющих и развитых стран дорогая нефть означает сокращение спроса и давление на экономику. Для Казахстана, на мой взгляд, оптимальная цена – примерно 80–90 долларов за баррель», – отметил эксперт.

Почему бензин не обязательно резко подорожает

В классической рыночной экономике рост мировых цен на нефть быстро отражается на внутренних ценах на топливо. Но, по словам Джакиева, казахстанский рынок устроен иначе: он остается сильно регулируемым.

«В классической рыночной экономике международные цены на нефть влияют на внутренние цены на ГСМ, бензин и дизель. Но у нас структура экономики немного другая. Внутренний рынок нефтепродуктов сверхзарегулирован. Крупные проекты, которые работают в рамках отдельных соглашений, могут экспортировать нефть. А многие местные производители поставляют нефть на внутренний рынок по ценам ниже мировых. Поэтому внешняя турбулентность, конечно, будет влиять на Казахстан, но из-за сильного регулирования резких скачков внутренних цен быть не должно», – сказал эксперт.

Отдельно он остановился на авиатопливе. По его словам, высокая стоимость авиакеросина в Казахстане связана не только с мировыми ценами, но и с внутренней структурой рынка.

«По авиатопливу проблема в том, что в цене авиабилета значительную долю занимает топливо. В Казахстане авиатопливо долгое время было дорогим не только из-за рыночных факторов. На рынке было много посредников, и об этом говорил Президент. Поэтому внешняя нефтяная турбулентность может влиять, но многое зависит от того, насколько внутри страны будет очищена и упрощена сама цепочка поставок», – считает Джакиев.

Главный риск для Казахстана – не только Ормуз, но и КТК

Джакиев подчеркивает: для Казахстана Ормузский пролив важен как фактор мировой цены, но еще более чувствительный вопрос – стабильность Каспийского трубопроводного консорциума.

«Для Казахстана есть три важных внешних фактора: ситуация в Ормузском проливе, решения ОПЕК+ и стабильность КТК. Но если говорить о прямом риске, то для нас нестабильность КТК намного важнее, чем даже Ормуз или ограничения ОПЕК+. Потому что около 80% нашего нефтяного экспорта идет через одну трубу. Доходность страны во многом формируется за счет нефти и газа, поэтому зависимость от одного маршрута – это стратегический риск», – пояснил Асылбек Джакиев.

По его мнению, Казахстану важно не просто получать дополнительные доходы от дорогой нефти, а использовать их на долгосрочные проекты.

«Высокая цена на нефть в краткосрочном диапазоне для Казахстана – это плюс: появляются дополнительные доходы, можно укреплять бюджет, часть рынков можно забирать. Но в долгосрочной перспективе это может давить на инфляцию, курс тенге и общую устойчивость экономики. Мы уже проходили периоды нефтяных доходов в конце 2000-х. Поэтому главное – чтобы эти деньги не уходили в песок, а направлялись в нормальные проекты», – добавил Джакиев.

«Цены на нефть могут дойти и до 200 долларов»

Ведущий эксперт службы креативных проектов Президентского центра РК, международный политолог Алмас Аубекеров считает, что Ормузский пролив остается одним из ключевых факторов риска для мирового энергетического рынка. По его словам, даже страны, которые напрямую не закупают нефть из этого региона, все равно почувствуют последствия возможного ограничения судоходства.

«Ормузский пролив – это около 20% ежедневного потребления энергоресурсов в мире. Даже если страна напрямую ничего не закупает из этого региона, когда выпадает такой объем, это в любом случае влияет на цены во всем мире», – сказал Аубекеров.

По его словам, сейчас ситуация остается неопределенной: переговоры продолжаются, но риск нового витка напряженности сохраняется.

«Переговоры продолжаются, и до сих пор неясно, будет ли второй раунд. Военная операция, горячая фаза конфликта, еще возможна. А может, наоборот, стороны придут к компромиссу», – отметил политолог.

Он считает, что при затягивании кризиса давление на энергетический рынок может усилиться.

«Если эта ситуация будет продолжаться, энергетический кризис еще больше усилится. Цены на нефть могут дойти и до 200 долларов за баррель», – заявил Аубекеров.

При этом, по мнению эксперта, Ормузский пролив важен не только из-за нефти. Речь идет о контроле над крупнейшими торговыми артериями, от которых зависит мировая экономика.

«Контроль за такими крупными торговыми артериями – очень важная вещь. На таком контроле в истории создавались империи: Суэцкий канал, Панамский канал, Дарданеллы и другие маршруты», – добавил он.

Что в итоге может подорожать в Казахстане

Прямого и мгновенного роста всех цен из-за Ормузского пролива в Казахстане ожидать не стоит. Но если нефтяная турбулентность затянется, давление может проявиться через несколько каналов.

Первый – логистика. Дорогая нефть и риски для морских маршрутов увеличивают стоимость перевозок, страхования и доставки. Это может отразиться на импортных товарах, особенно если поставки идут через длинные международные цепочки.

Второй – топливо. Внутренний рынок Казахстана регулируется, поэтому мировая цена не переносится на АИ-92, дизель или авиатопливо автоматически. Но страна не полностью изолирована от внешних рынков, а постепенная либерализация цен на ГСМ сама по себе будет влиять на стоимость топлива.

Третий – авиабилеты. Эксперты не дают однозначного прогноза: с одной стороны, авиатопливо занимает значительную долю в себестоимости перелета, с другой – внутренние решения по цене керосина и посредникам могут быть важнее, чем сама мировая цена на нефть.

Четвертый – инфляция и курс тенге. Дорогая нефть обычно поддерживает валюты сырьевых стран, но для Казахстана картина сложнее: на тенге влияют базовая ставка, решения ФРС, ситуация в России, экспортные маршруты и ожидания бизнеса.

Для Казахстана Ормузский кризис – это проверка того, насколько экономика страны зависит от нефти, внешней логистики и одного главного экспортного маршрута. Дорогая нефть может временно увеличить доходы бюджета и Национального фонда, но вместе с этим она несет риски: рост издержек, давление на цены, волатильность тенге и зависимость от ситуации вокруг КТК.

Главный вывод экспертов, что Казахстан может получить краткосрочную выгоду от высоких нефтяных цен, но стратегически стране выгоднее не экстремально дорогая нефть, а стабильный рынок, предсказуемая логистика и диверсификация экспортных маршрутов.