От скважины до цифрового месторождения: где в Казахстане готовят будущих нефтяников

Для Казахстана нефтегазовая отрасль — это не только миллионы тонн добытой нефти и километры трубопроводов. За каждой скважиной, месторождением и экспортным контрактом стоят люди — геологи, буровики, инженеры по добыче, специалисты по транспортировке, автоматизации и переработке. И пока страна остается одним из крупных производителей углеводородов, вопрос о том, кто будет работать в отрасли через пять, десять и двадцать лет, остается одним из ключевых. Подробнее читайте в обзорном материале BAQ.KZ.

В 2026 году подготовка нефтегазовых кадров в Казахстане уже заметно отличается от привычного представления о профессии. Современному нефтянику недостаточно знать технологию бурения или уметь рассчитать дебит скважины. От него все чаще требуются навыки цифрового моделирования, анализа больших массивов данных, автоматизации производственных процессов, работы с искусственным интеллектом и понимания того, как меняется мировая энергетика.

Сегодня получить нефтегазовое образование можно сразу в нескольких регионах страны — от Алматы и Астаны до Атырау, Актобе, Актау, Шымкента, Караганды и Павлодара. При этом Казахстан не только развивает собственные инженерные школы, но и привлекает зарубежные университеты, запускает двухдипломные программы и отправляет специалистов на обучение и стажировки за рубеж.

Где начинается путь нефтяника

Если составить карту нефтегазового образования Казахстана, то одним из главных центров на ней будет Алматы.

Здесь работает Satbayev University — один из старейших технических вузов страны. Нефтегазовое направление университета связано не только непосредственно с добычей углеводородов, но и с геологией, разработкой месторождений, бурением, транспортировкой и другими инженерными направлениями.

Еще один крупный образовательный центр Алматы — Казахстанско-Британский технический университет (КБТУ). Его Школа энергетики и нефтегазовой индустрии готовит специалистов по программе «Нефтегазовое дело» на трех уровнях — бакалавриат, магистратура и докторантура. Бакалаврская программа длится четыре года и преподается на английском языке. 

Причем здесь будущему специалисту предлагают не просто получить общий диплом нефтяника. После второго года обучения студент выбирает один из пяти профессиональных треков: Drilling Engineering — бурение, Production Engineering — добыча, Pipeline Engineering — трубопроводы, Mechanical Engineering — механическая инженерия и Natural Gas — природный газ. 

То есть уже на этапе университета молодой человек может определиться, кем именно он хочет стать — специалистом по бурению, добыче, трубопроводам, оборудованию или газовой отрасли.

У КБТУ есть и еще одна особенность — возможность получить образование сразу в двух странах. По программе «Нефтяная инженерия (UPC)» два года студенты учатся в Казахстане и два года — в China University of Petroleum, East China. В результате выпускник получает дипломы обоих университетов. 

Это уже совсем другой подход к подготовке кадров: будущий инженер получает не только теоретические знания, но и опыт обучения в двух образовательных системах.

Астана делает ставку на международный уровень

Столичный Nazarbayev University также готовит специалистов по Petroleum Engineering.

Четырехлетняя бакалаврская программа полностью ориентирована на англоязычную инженерную подготовку. В учебном процессе сочетаются фундаментальные дисциплины и практические знания, необходимые для разработки и эксплуатации нефтегазовых месторождений.

Но здесь особенно заметна тенденция, которая постепенно меняет сам образ профессии. Нефтяная инженерия все чаще оказывается связана с цифровыми технологиями и энергетическим переходом.

Иными словами, будущий инженер должен понимать не только, как добыть нефть из пласта, но и как сделать этот процесс эффективнее, безопаснее и технологичнее.

Атырау: учиться там, где работает отрасль

Если Алматы и Астана можно назвать крупными образовательными центрами, то Атырау имеет другое преимущество — непосредственную близость к нефтегазовой промышленности.

Здесь работает Атырауский университет нефти и газа имени Сафи Утебаева, а на его базе появился филиал Российского государственного университета нефти и газа имени И.М. Губкина.

Именно этот проект стал одним из наиболее заметных событий в нефтегазовом образовании Казахстана последних лет.

На 2026–2027 учебный год филиалу Губкинского университета выделено 100 образовательных грантов. Абитуриенты проходят письменные экзамены по математике и русскому языку. 

Причем речь идет не об одной универсальной программе. Будущих специалистов готовят сразу по трем направлениям:

нефтегазовые технологии;

строительство и эксплуатация нефтегазопроводов и хранилищ;

геологическое моделирование нефтегазовых месторождений.

Таким образом, в Атырау можно получить подготовку сразу по нескольким ключевым звеньям нефтегазовой цепочки — от геологической модели месторождения до транспортировки добытого сырья.

Для региона это особенно важно: здесь выпускник находится буквально в центре крупнейшего нефтегазового кластера страны.

Геолог вместо «классического» нефтяника

Отдельного внимания заслуживает направление геологического моделирования.

Еще недавно профессия геолога ассоциировалась прежде всего с полевыми исследованиями и поиском месторождений. Сегодня она становится значительно более цифровой. Геологическая модель — это уже не просто карта недр, а сложная цифровая система, позволяющая оценивать строение месторождения, распределение запасов и поведение пласта.

В 2026 году на отраслевых мероприятиях в Казахстане отдельно подчеркивается необходимость обновления геологического образования, развития геомоделирования, аэрогеофизики и цифровых технологий. 

Показательно, что студенты нефтегазового профиля уже работают и с искусственным интеллектом. В Атырау в рамках KMG Digital Hackathon команды студентов занимались, в частности, задачами, связанными с геологией и использованием ИИ для обработки геологических отчетов и данных.

Получается, нефтяник будущего все чаще работает не только с буровой установкой, но и с компьютером.

Актобе: нефтяник эпохи энергоперехода

Еще одна интересная точка на образовательной карте — Актюбинский региональный университет имени К. Жубанова.

Здесь развивается сотрудничество с британским Heriot-Watt University. В 2026 году университет продвигает программу BEng Petroleum with Transition Engineering.

Само название показательно: Petroleum Engineering объединяется с Transition Engineering — инженерией энергетического перехода.

Это отражает общемировую тенденцию. Нефтяные компании по-прежнему нуждаются в инженерах, умеющих разрабатывать месторождения, бурить скважины и повышать эффективность добычи. Но одновременно отрасль готовится к новым требованиям — снижению выбросов, повышению энергоэффективности и развитию низкоуглеродных технологий.

Поэтому будущему специалисту все чаще необходимо понимать сразу две реальности — традиционную нефтегазовую промышленность и энергетику будущего.

От Западного Казахстана до Шымкента

Подготовка нефтегазовых специалистов не ограничивается несколькими ведущими вузами.

В Западно-Казахстанском регионе нефтегазовое направление представлено, в частности, в Западно-Казахстанском аграрно-техническом университете имени Жангир хана.

На юге страны специалистов готовит Южно-Казахстанский университет имени М. Ауэзова. Здесь действуют программы, связанные не только непосредственно с нефтегазовым делом, но и с эксплуатацией объектов добычи, газонефтепроводов и хранилищ.

Есть соответствующее направление и в Карагандинском техническом университете имени Абылкаса Сагинова.

Кроме того, программы «Нефтегазовое дело» представлены в вузах Актау, Кызылорды, Павлодара и Астаны. Таким образом, нефтегазовое образование перестало быть исключительно «западноказахстанской» историей.

Сколько специалистов нужно стране?

Здесь возникает один из самых интересных вопросов: сколько именно молодых нефтяников Казахстан выпускает ежегодно?

Одной простой цифры для ответа на него сегодня нет. Государственная статистика высшего образования ведет учет по образовательным группам и специальностям, причем классификация образовательных программ за последние годы менялась. Поэтому сравнивать, например, количество выпускников «нефтегазового дела» за разные годы без учета изменения классификаторов некорректно.

Однако масштаб подготовки можно оценить по государственному образовательному заказу.

В действующем распределении государственного заказа группа B271 «Нефтегазовое дело» выделена отдельной строкой. В документе о распределении государственного заказа на 2024–2027 учебные годы на эту группу предусмотрено 103 места в одном из циклов распределения, при этом показатели менялись в зависимости от учебного года. 

В 2026 году государство в целом увеличило объем подготовки специалистов: на 2026–2027 учебный год на бакалавриат выделено более 75 тыс. государственных образовательных грантов по всем направлениям. При этом нефтегазовые компании участвуют в подготовке кадров не только через государственный заказ.

Например, Satbayev University сообщает, что в 2025–2026 учебном году благодаря соглашениям с компаниями-недропользователями финансовую поддержку для продолжения обучения получили более 538 студентов. Приоритет отдавался в том числе студентам, обучающимся по специальностям, включенным в перечень приоритетных для энергетической отрасли. 

Еще один канал поддержки — образовательная программа KAZENERGY, которая финансируется за счет средств недропользователей. В 2026 году прием заявок на гранты на 2026–2027 учебный год продолжался до 31 августа. Программа предусматривает поддержку студентов колледжей и вузов по утвержденному перечню специальностей. 

Таким образом, будущий нефтяник может получать образование сразу по нескольким каналам — за счет государственного гранта, средств компаний, отраслевых программ или собственных средств.

А что за границей?

Еще один маршрут — обучение за пределами Казахстана. Здесь статистика также имеет важную оговорку: отдельного открытого показателя, сколько именно казахстанцев в 2026 году учится за рубежом по специальности Petroleum Engineering, государственная статистика не публикует. Поэтому цифру по всем «зарубежным нефтяникам» корректно назвать невозможно.

При этом сама система зарубежной подготовки развивается. Через программу «Болашак» казахстанцы получают возможность обучаться в ведущих зарубежных университетах и проходить профессиональные стажировки. В 2026 году отдельно расширены возможности зарубежных стажировок для инженерно-технических работников. Прием документов на такие стажировки продолжается до 30 октября 2026 года. 

Есть и конкретный пример из смежной отрасли. В 2026 году на международном форуме по геологии сообщалось, что 11 стипендиатов «Болашака» обучаются по геологическим направлениям в США, Великобритании, Австралии и Германии. Еще более 50 специалистов уже прошли обучение и научные стажировки по этим направлениям. 

Это важно и для нефтегаза: современная нефтяная промышленность напрямую связана с геологией, геофизикой, моделированием месторождений и инженерными технологиями.

Кроме «Болашака», работает академическая мобильность. Студенты казахстанских вузов могут на определенный период отправляться в зарубежные университеты, а некоторые отечественные программы изначально построены таким образом, чтобы часть обучения проходила за рубежом.

В этом отношении показателен КБТУ: его двухдипломная программа по нефтяной инженерии предполагает два года обучения в Казахстане и два года в Китае. 

То есть сегодня необязательно выбирать между «учиться в Казахстане» и «уехать за границу». Международный компонент постепенно приходит непосредственно в отечественные университеты.

Каким будет нефтяник будущего?

Если посмотреть на образовательные программы разных вузов, становится заметно: понятие «нефтяник» постепенно меняется.

Условно отрасль можно разделить на несколько основных профессиональных направлений.

Первое — геология и геомоделирование. Эти специалисты отвечают за понимание того, что находится под землей, где расположены запасы и как ведет себя месторождение.

Второе — бурение. Инженеры этого профиля занимаются проектированием и строительством скважин, выбором технологий и оборудования.

Третье — разработка и добыча. Здесь решается вопрос, как максимально эффективно извлечь углеводороды из пласта.

Четвертое — транспортировка и хранение. Это трубопроводы, насосные и компрессорные станции, нефтебазы и хранилища.

Пятое — переработка и нефтехимия. Полученная нефть должна превратиться в востребованные продукты, а значит, отрасли нужны специалисты соответствующего профиля.

И, наконец, появляется шестое направление, которое проходит через все остальные, — цифровизация.

Искусственный интеллект, цифровые двойники, автоматизация, дистанционный мониторинг, математическое моделирование и анализ данных становятся частью обычной производственной практики.

Главный ресурс — люди

Казахстан обладает крупной ресурсной базой и продолжает развивать нефтегазовую отрасль. Но наличие запасов само по себе не гарантирует эффективность их освоения.

Для работы с месторождениями будущего нужны инженеры, которые одинаково уверенно чувствуют себя и на производстве, и в цифровой среде. Геолог должен понимать возможности искусственного интеллекта, инженер по добыче — уметь работать с цифровой моделью пласта, специалист по трубопроводам — владеть современными системами мониторинга, а руководитель проекта — учитывать не только экономику, но и экологические требования.

Именно поэтому карта нефтегазового образования Казахстана сегодня становится все более разнообразной.

Алматы дает сильную инженерную базу и международные программы, Астана — исследовательскую и англоязычную подготовку, Атырау — непосредственную связь с нефтяной отраслью и филиал Губкинского университета, Актобе развивает направление нефтяной инженерии вместе с энергетическим переходом, а региональные университеты готовят специалистов для конкретных производственных задач.

В результате Казахстан постепенно переходит от простой задачи «подготовить больше нефтяников» к гораздо более сложной — подготовить нефтяника нового поколения.

И, возможно, именно от этого специалиста — умеющего одновременно понимать недра, технологию, цифры и мировую энергетику — будет зависеть, насколько эффективно страна сможет использовать свой главный энергетический ресурс в ближайшие десятилетия.